В пустынном парке на скамейке сидела одинокая пожилая женщина. Осенний, не очень ласковый ветерок, шевелил ее седые волосы. Она перелистывала прожитую жизнь, словно книгу, в которой были и радости, и печали.
Муж, которого она любила всю свою сознательную жизнь, несколько месяцев назад ушел от нее в мир иной. И она никак не могла смириться с мыслью, что уже никогда они не будут сидеть вот на этой самой скамейке, на которой познакомились 35 лет назад. И никогда не услышит в его исполнении стихи любимого поэта Осипа Мандельштама. Он так их прекрасно читал!..
Ее печальные мысли прервал мужской голос: «Разрешите присесть?»
От неожиданности Клавдия Петровна вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял пожилой мужчина в стареньком, но чистом аккуратном пальто, на голове черная фетровая шляпа, которая была ему к лицу, в руках газета. В пожилом человеке еще чувствовалась военная выправка.
«Пожалуйста», – проговорила Клавдия Петровна.
Посмотрев друг другу в глаза, они оба почувствовали что-то такое, что сразу и не объяснишь. Что-то близкое, которое помогло им сразу познакомиться и разговориться.
Каждый рассказывал о своей жизни, о людях, которые были когда-то с ними рядом. Как оказалось, Алексей Иванович недавно похоронил жену, остались две любимые дочери, обе уже замужем. Одна из них – Тося живет на Украине. К сожалению, не так часто может навещать старика. А вот вторая, младшенькая Лида живет в этом городе. Не было такого дня, чтобы она не зашла и не принесла ему чего-то вкусненького, не спросила о здоровье. По выходным дням уборку наводила. Чего еще старику надо?
В то утро они проговорили очень долго, до самого вечера.
Встречи в парке стали ежедневными. И если кто-то из них иногда не приходил, другой бежал к нему домой, значит, что-то со здоровьем. Потом все-таки Алексей Иванович предложил Клавдии Петровне узаконить их отношения и жить вместе в его однокомнатной квартире.
Словно сама судьба вновь вдохнула жизнь в этих людей. Алексея Ивановича и Клавдию Петровну видели теперь только вместе и только под ручку. Казалось, что и минуты они не могли прожить друг без друга.
Наверное, только на склоне лет человек, понимая, насколько мало ему уже отпущено, начинает особенно ценить саму жизнь и тех людей, которые с ним рядом. Ценить каждое счастливое мгновение, которое кому-то может показаться и пустяком.
Лида, дочь Алексея Ивановича, не могла нарадоваться, увидев, что в отце вновь проснулось желание жить. И была очень благодарна Клавдии Петровне за то, что теперь он всегда накормлен, ухожен и в хорошем настроении. Квартирка, хоть и маленькая, но всегда была чистой и уютной.
Свою падчерицу Лиду Клавдия Петровна всегда встречала, как родную дочь. Так они и жили целых двадцать лет. Что называется, припеваючи.
Однажды Алексей Иванович почувствовал себя плохо. Вызвали скорую. Врачи на удивление приехали быстро. Несколько уколов, и Алексей Иванович, улыбнувшись жене, произнес свое любимое: «Продержимся!»
Прошло несколько дней. Самочувствие улучшилось, он стал уже ходить. И тогда Клавдия Петровна, как будто что-то почувствовав, предложила ему оформить квартиру на его дочерей: «Мало ли что, но так будет лучше и спокойнее. И для меня, и для тебя. У меня никого нет. У тебя две дочери. Вдруг, со мной или с тобой что случится? Люди мы уже с тобой немолодые, тебе 80, да и мне не 18, а 78, – нежно улыбнувшись, добавила она. – Эти вещи делают заранее».
На том и порешили. Через несколько дней завещание было оформлено на дочерей, гласящее, что после смерти последнего из супругов, квартира переходит во владение дочерей.
Прошла буквально неделя, и Алексею Ивановичу стало опять плохо с сердцем. Срочно вызвали скорую. Уколы, лекарства – ничего уже не смогло помочь сердцу инвалида Отечественной войны. Хоронили всем домом. Людей было много. Все знали доброго, уважительного старика, всегда с пенсии угощающего детей двора карамельками.
Очень трудно переживала Клавдия Петровна смерть Алексея Ивановича. И если бы не Лида, которая по-прежнему приходила несколько раз в неделю, приносила продукты,– хоть самой в петлю.
Приход падчерицы был для нее словно солнце в пасмурный день. Сразу становилось теплее, уютнее. Клавдия Петровна бежала на кухню. Потом они садились за круглый стол и пили липовый чай с малиновым вареньем. И, конечно, вспоминали Алексея Петровича.
Иногда Клавдия Петровна выходила во двор, но далеко от дома уже не отходила. В любую погоду: снег, дождь, неважно, она садилась на скамейку возле подъезда и кормила любителей хлебных крошек – птичек, ходивших возле нее стаей.
Одинокая, аккуратная и милая старушка, да еще с квартирой, уже давно была запримечена одними «славными» людьми. В один из таких одиноких дней нашу героиню знакомят с 85-летним старичком, Семеном Семеновичем. После долгих уговоров подружек, после совета с близкими людьми Клавдия Петровна согласилась. Страшно все же одной век доживать. А тут рядом живая душа. Есть о ком позаботиться.
Семейная идиллия закончилась удивительно быстро. Великовозрастные внуки дедушки частенько заглядывали к старикам на огонек. Из холодильника сметалось все в один момент. Иногда уносилось в пакетах даже то, что исправно приносила Лида. И без того худенькая Клавдия Петровна совсем превратилась в свечку. Что-то сказать «другу жизни», как-то остановить каждодневные визиты внука-наркомана она боялась. Тем более, что первым начал вести разговоры о ненужности приходов Лиды сам Семен Семенович. Украдкой, когда «друг жизни» находился в туалете, Клавдия Петровна рассказала о своей «новой» жизни падчерице. И тогда Лида предложила для укрепления завещания заключить с ней договор на пожизненное опекунство. Клавдия Петровна согласилась.
После ухода Лиды, сидевший все это время в туалете Семеныч, произнес:
– Стоит ли тебе, старому человеку бегать по этим инстанциям, замучишься. – Но это будет несложно. У Лидочки машина, – возразила Клавдия Петровна.
На другой день она, оставив на хозяйстве Семеныча, уехала вместе с Лидой к нотариусу.
Семеныч спокойно тоже не сидел, набрав номер внучки, сообщил обо всем происходящем. Внучка, сразу смекнув, собрала семейный совет. А вопрос на повестке дня стоял один: «Как отвоевать квартиру?» Семья Семеныча, недолго соображая, постановила: уговорить старушку отказаться от Лидочкиного опекунства и расторгнуть договор, а если та откажется, отправить бабусю в «желтый дом» ума набраться.
А чтобы все было как в песне складно, и для убедительности врачей, внук-наркоман внес свою лепту, предложив, что так уж и быть – для такого серьезного дела, если нужно будет, поделится с бабушкой наркотой.
Никакое шептание Семеныча по ночам не убедило Клавдию Петровну повернуть дело вспять: расторгнуть договор о пожизненной опеке с Лидой , а потом переписать завещание.
– Да и как же возможно наказать Лидочку и Тосю? Ведь это квартира их отца! Да и девочки молодцы. Сколько лет не бросают, не забывают. Да и как в память об Алексее Ивановиче такое сотворить! Нет, – говорила Клавдия Петровна.
Когда приходила Лида с авоськами, Семеныч, улыбаясь, усаживал ее за стол. Принимал как лучшего гостя. И пока Клавдия Петровна грела чайник и носилась с угощением, потихоньку жаловался, что бабуся иногда неважно себя чувствует. Забывается.
Лида тогда не придала значения этому разговору. Ну мало ли что, бывает по старости лет! Ведь 80 годков поди! Но и деду же 85!
Однажды, придя в обед, Лида увидела лежащую в беспамятстве старушку. На полу возле дивана валялся шприц. На вопрос, что с ней и кто делал укол, Семеныч, печальным тоном напомнил, что опять бабусю прихватило, и если бы не его внучка, сделавшая полезную инъекцию, то все – не видать Лиде своей Клавдии Петровны. Тут зашевелилась Клавдия Петровна, ее осоловелый, ничего не понимающий взгляд смотрел то на Лиду, то на Семеныча. «Ну, слава Богу, ну напугала ты нас, мать!» – весело проговорил дедок.
Немного побыв в гостях, убедившись, что опекаемая в порядке, Лида все же в недоумении покинула квартиру. Потом она не раз заставала в таком состоянии Клавдию Петровну. Да и квартира стала принимать все более запущенный вид. Будто вместе с хозяйкой хирела и квартира.
Однажды, в очередной раз Лида не застала своей бабуси. В доме хозяйничала внучка Семеныча. На вопрос, куда же подевалась Клавдия Петровна, услышала: «В дурдоме! Тронулась она от твоих надоедливых забот! Если б не Серегины дозы, давно бы ты приходила не сюда, а на кладбище! Не видать тебе этой квартиры как своего носа! Выметайся и не порти мне настроение!»
А на диване подремывал, видать после вкусного обеда (по дому разносился аппетитный запах свежего борща) Семеныч. Он никак не отреагировал на беседу двух дам.
Ошеломленная Лидочка, схватив пакеты с продуктами, выскочила из квартиры! «Боже! Что они с ней сделали? Где она? А, сказали же в дурдоме. Как же я раньше не заметила ничего подозрительного. Господи, разве можно вот так издеваться над пожилым человеком? Из-за этой квартиры? Сколько же всего она натерпелась с этими подонками за полгода! Прости меня, моя дорогая старушка»…
Лидочка сидела в автобусе, ехавшем в село, в котором находилась психлечебница. Те 30 минут для нее были сущей пыткой. Она вспоминала, как впервые познакомилась с Клавдией Петровной. Как та вначале долго называла Лидочку на Вы и по имени-отчеству. Как хорошо они жили с отцом. Души друг в друге не чаяли. И вот тебе этот Семеныч. Принесла же его нелегкая!
Направление от автобусной станции до больницы указал шустрый деревенский мальчишка. Больничный корпус находился неподалеку, заросший бурьяном, как бы говорил, что в этой жизни никому ни до кого нет дела.
Словно старческие морщины, облупившаяся под жарким солнцем побелка небольшого двухэтажного дома грустно встречала Лидочку. От чего ей стало еще хуже на душе. Узнав, к кому она, врач пропустил ее в палату. На железной койке, несмотря на уличную жару, укрывшись казенным клетчатым одеялом, лежала изможденная, с желтым лицом, ее Клавдия Петровна. Лидочка присела рядом, на кровать. Погладив ее седые волосы, поцеловала. По щеке старушки сбежала слеза.
– Ничего! Как говорил мой отец, продержимся. Я заберу тебя отсюда сейчас же! – заверила Лида. Оформив необходимые документы, вечерним автобусом они тронулись назад в город. Всю дорогу Лидочка обнимала Клавдию Петровну, немало пережившую за эти долгие шесть месяцев.
«Все будет хорошо. Все будет хорошо», – прижимая исхудавшую старушку к себе только и повторяла Лидочка.
А впереди их ждала долгая тяжба с Семенычем о квартире…
Маргарита ВЛАДИМИРОВА
